Неточные совпадения
А покамест в скучном досуге, на который меня осудили события, не находя в себе ни сил, ни свежести на новый труд,
записываю я наши воспоминания. Много того, что нас так тесно соединяло, осело в этих листах, я их дарю тебе. Для тебя они имеют двойной смысл — смысл надгробных памятников, на которых мы встречаем знакомые имена. [Писано в 1853 году. (
Прим. А. И. Герцена.)]
Свободных я
записывал только в тех случаях, если они
принимали непосредственное участие в хозяйстве ссыльного, например, состояли с ним в браке, законном или незаконном, и вообще принадлежали к семье его или проживали в его избе в качестве работника или жильца и т. п.
Припадем коленами на мать сыру землю,
Пролием мы слезы, как быстрые реки,
Воздохнем в печали к создателю света:
«Боже ты наш, Боже, Боже отец наших,
Услыши ты, Боже, сию ти молитву,
Сию ти молитву, как блудного сына,
Приклони ты ухо к сердечному стону,
Прими ты к престолу текущие слезы,
Пожалей, создатель, бедное созданье,
Предели нас, Боже, к избранному стаду,
Запиши, родитель, в животную книгу,
Огради нас, бедных, своею оградой,
Приди в наши души с небесной отрадой,
Всех поставь нас, Боже,
Здесь на крепком камне,
Чтоб мы были крепки во время печали...
Когда утром, перед отъездом на поезд, он потребовал счет, то хозяин гостиницы, толстенький, чистенький обрусевший немец, явился сам и объяснил, что по приказанию князя Александра Павловича, он все
записал на его счет, а потому денег
принять не может.
— Ей вот надо было, — объяснил ему священник, — выйти замуж за богатого православного купца: это вот не грех по-ихнему, она и
приняла для виду православие; а промеж тем все-таки продолжают ходить в свою раскольничью секту — это я вас
записать прошу!
Как же быть? В союзе говорят — поступите на службу, тогда
запишем, а вы говорите, дай из союза, тогда
примем. Быть-то как же?
После этого ему измеряли не только рост, но объем головы, длину рук, пальцев и ног,
записывая наимельчайшие
приметы, затем его фотографировали в двух позах и наконец обыскали, отобрав деньги, золотые вещи, бумаги, словом, все предметы, запрещенные в тюрьме.
Каждого вводят туда отдельно, меряют и
записывают его имя, фамилию,
приметы, место рождения и тому подобное, после чего уводят с надзирателем во внутрь тюрьмы.
Я ведь, как в силах была, все
примечала да
записывала.
— Господин Карачунский, вы не могли, следовательно, не знать, что
принимаете приисковый инвентарь только по описи, не проверяя фактически, — тянул следователь,
записывая что-то, — чем, с одной стороны, вы прикрывали упущения и растраты казенного управления промыслами, а с другой — вводили в заблуждение собственных доверителей, в данном случае компанию.
Талья [Талья или талия — в некоторых карточных играх тур игры, или сдвоенная колода. (
Прим. ред.)] длилась долго. На столе стояло более тридцати карт. Чекалинский останавливался после каждой прокидки, чтобы дать играющим время распорядиться,
записывал проигрыш, учтиво вслушивался в их требования, еще учтивее отгибал лишний угол, загибаемый рассеянною рукою. Наконец талья кончилась. Чекалинский стасовал карты и приготовился метать другую.
— А за конюшнями мужичков
принимает. С Капитоновки старики с поклоном пришли. Прослышали, что их Фоме Фомичу
записывают. Отмолиться хотят.
С серьезным, деловым лицом он
принял рапорт,
записал, что-то пометил, куда-то что-то отправил.
Я прожила две недели. Он приходил несколько раз, но его не
принимали. Я хотела быть совершенно одна. Все я перебрала в себе. Не оставила ни одного уголка ни в голове, ни в сердце, ни в привязанностях, ни в воспоминаниях. Запершись, просидела я над своими тетрадями. Вот тут я
записала целиком. Можно еще обманывать себя, когда память вам изменяет, когда вы объясните ваше прошедшее так, как вам в эту минуту хочется.
— Он сам, — отвечал Гаврила Афанасьевич, — на беду мою, отец его во время бунта спас мне жизнь, и чорт меня догадал
принять в свой дом проклятого волченка. Когда, тому два году, по его просьбе,
записали его в полк, Наташа, прощаясь с ним, расплакалась, а он стоял, как окаменелый. Мне показалось это подозрительным, — и я говорил о том сестре. Но с тех пор Наташа о нем не упоминала, а про него не было ни слуху, ни духу. Я думал, она его забыла; ан видно нет. — Решено: она выйдет за арапа.
— Идите! Ну, ступай, Климков… Служи хорошо, и будешь доволен. Но — не забывай однако, что ты
принимал участие в убийстве букиниста Распопова, ты сам сознался в этом, а я
записал твоё показание — понимаешь?
Усмехнувшись, когда я объяснил, что я подпрапоренко, регулярной армии отставной господин капрал, Трофим Миронов сын Халявский — он
записывал, а я, между тем, дабы показать ему, что я бывал между людьми и знаю политику, начал ему рекомендоваться и просил его
принять меня в свою аттенцию и, по дружбе, сказать чисто и откровенно, в какой город меня привезли?
Лакей. Я бы
принял телефонограмму. Они так и распорядились, чтобы, пока вы не придете, я бы
записывал.
— Вам-то все это смешно, а мы даже очень хорошо знаем все эти
приметы… да-с! — говорил Собакин с уверенностью испытавшего человека. — Я даже
записывал эти
приметы, и все выходило по ним.
Вера прибавляет, что я советовал Марье Ивановне
записывать все воспоминания о детстве сына (кажется, всего было бы благонадежнее
записывать их самим нам) и продолжает так: как любит Марья Ивановна всех тех, кто
принимает участие в ее сыне!